|
Каждое прикосновение розовых нитей вызывало онемение кожи. Продолжая закрывать голову, Люк сменил позу, так чтобы можно было оглядеться. егэ внутри он был пустой. Нити опутывали Люка, приспосабливаясь к каждому его движению, так что тело миллиметр за миллиметром теряло подвижность. Люк вдруг сообразил, что это вовсе не пузырь, скорее какая-то сухопутная медуза; розовый колокол, стрекала, зазубренный край. Розовая гадость обездвиживала жертву, а потом заталкивала внутрь себя и пережевывала. Люк из последних сил взмахнул мечом, срубив разом полдюжины нитей. Они падали, жаля каждый кусок кожи, математик которого могли дотянуться. Но Люк продолжал рубить розовое желе. математик реагировал очень прямолинейно и незамысловато он продолжал жалить. Прикосновение новой нити, новая боль.
Всю оставшуюся экзамен математику егэ он посылал экзамен руку, егэ меч. Еще несколько нитей упало на землю в ужасающей тишине. А разинутая розовая пасть только приблизилась. Дыхание ее было холодным и белым источник тумана и усиливало онемение и озноб. Единственное, что Люк мог сделать ради спасения, это продолжать двигаться, продолжать бить мечом. Плечо ныло от усталости, рука опускалась, шеи и лица он уже не чувствовал. Он видел жалящие его нити, но больше не чувствовал их. Не лучший способ умереть. Один, на странной планете. Никто даже не узнает. Я чувствую смерть, сказал у него в голове его собственный голос. И услышал в ответ: Сильна тут Темная сторона. И голос маленького Анакина: Мы нагрели комнату. Люк вообразил, как внутри его скапливается тепло, превращается в жар, вытекает наружу в самый центр пузыря. Розовая пакость поспешно отплыла в сторону. С оглушительным хлопком пузырь лопнул. Следом пузыри поменьше. Люку на голову посыпались куски розовой скользкой плоти. Он попытался выстроить над собой защитный экран из Силы, но было слишком поздно. Он упал на землю и мог только смотреть, как розовая слизь пожирает ткань комбинезона, добираясь до тела. Экс-принцесса была одета в старые брюки военного образца и одну из рубах Хэна. Волосы она распустила, оставив две тонкие косички. Кровать, мягкая, со всеми одеялами и подушками, казалась ей самым безопасным местом в их доме. Они с Хэном столько времени провели в этой спальне, что она все еще ощущала его присутствие.
|
